Акция Реконструкции. Сменяющиеся авторы. Палимпсест.

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День сорок первый.

ЮРИЙ НОЛЕВ-СОБОЛЕВ  и ХАЙНЦ-ЭРИХ ГЕДЕКЕ

Материалы: 16 страниц А4 с напечатанной на них модульной сеткой, карандаш, скотч двухсторонний. (Соболев). Духовые музыкальные инструменты (Гедеке)

из диалога Марины Перчихиной с Юрием Соболевым

М. Что для тебя герой? Возможность - невозможность проекции.

Ю. Я  себя не могу идентифицировать с героем, поскольку он представляет собой прямо противоположный мне психологический тип. Поэтому в проекте меня интересовала стратегия, а не “маленькая история” Благова.

М. Что для тебя предшественники - участники проекта представлявшие московскую художественную сцену.?

Ю. Поскольку я не видел ни одного из предыдущих этапов работы я оказался перед лицом объекта состоявшего из сорока слоев. Это было знакомо для меня, так как воспринимаю лист бумаги как пирожное Наполеон, слоистую структуру которого можно как угодно глубоко прорезать, открывая ближние или далекие слои изображения.

В этой структуре нулевой вариант это не лист бумаги, а модульная сетка, которая и является первым слоем.

JURIY NOLEV-SOBOLEV  and HEINZ-E. GEDEKE

materials:

16 pages A4 with printed modular net (Sobolev)

wind  instruments (Gedeke)

From the conversation between Marina Pertchihina and Juriy Sobolev

M. What is the heroe for you? Is this a problem of possibility-impossibility of projection?

Ju. I can’t identify myself with a heroe, because his is the opposite to my psychological type. That is why I was rather interested in the strategy of Blagov’s “tiny history”.

M.         What do your predecessors that is the participants of the Project, who are the representatives of moscow art scene as well, mean to you?

Ju. As a matter of fact I couldn’t sea none of the previous layers and in consequence to it I confronted with an object consisted of forty layers. Yet it was something familiar to me, because I used to perceive a sheet of paper as Napoleon cake with its flaky structure which you can cut up as deep as you can thus discovering  

near and distant layers of the image.

Only in this structure the zero variant is not a sheet of paper but a certain modular net which is the first layer.

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День сорок первый.

День сорок первый.  ИГОРЬ ИОГАНСОН. Вторая часть.

28 июня -  Царское Село, Запасной Дворец и окрестности.

Привязываю эти несчастные плоскости к той же несчастной “Ниве” и трижды медленно объезжаю вокруг дворца, волоча их за собой по царско-сельской земле. Ненужное отпадает. Пытаюсь торжественно въехать с ними по лестнице во дворец, но застреваю на первом же марше под зорким сочувственным взглядом предпоследнего “акционера” Соболева и под немыслимые  звуки трубного гласа последнего “акционера” Гедеке.

Финита ля комедиа! Прости, Благов!

IGOR IOGANSON. Second part

  

June 28  - Tsarskoie Selo, Zapasny palaсe and environs.

I attach the same miserable paintings to the same miserable Niva and drive slowly three sircles around the palace dragging them behind over tsarskoselsky ground. All that is unnecessary falls away. I try to drive with them by the stairs into the palace, but get stuck at the first flight under the watchfull and sympathetic glance of Sobolev, the last but one “actionist”, and inconceavable blaring sounds of the last “actionist” Hedecke. Finita la comedia! Excuse me, Blagov!

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День сороковой.

День сороковой.ИГОРЬ ИОГАНСОН

22 июня  -  628 километр шоссе Москва - С-Пб.

В данный момент не хочу иметь ничего общего ни с искусством, ни с этими поверхностями, засранными предыдущими гениями. Тем более - в дороге, которая сама по себе величайший художник. Но ситуация обязывает. Рисую на шинах “Нивы”, везущей нас и “их” в “Царское”, свежей краской сакральные знаки и проезжаю по этим плоскостям, отпечатывая таким образом в них снизу - грунт дороги, а сверху - то, что представилось в оной моему воспаленному воображению. Взяв таким образом двух соавторов, чувствую некоторое облегчение - есть на кого списать всю несообразность этого жеста. Прости, Благов!

IGOR IOGANSON

June 22  - 628-th km on the highway Moscow - St.-Petersburg

At the present moment I haven’t got the slightist desire to have anything in common with all these pictures shitted by the preceding genuises. All the more on the road which is the greatest artist in itself. Mais la situation oblige! I paint on  the tyres of my Niva which drives us and “them” to “Tsarskoie” sacral symbols with a fresh paint and drive along these panels so that they are printed by the surface of the road from bellow and by the images of my fevered inspiration on the upper sides. Thus having two co-authors I feel some relief - it’s possible now to put over them all the absurdity of the gesture.

Excuse me, Blagov!

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День тридцать девятый.

День тридцать девятый. 

ЕЛЕНА ЕЛАГИНА и ИГОРЬ МАКАРЕВИЧ

Материалы: сухие пигменты, цветные свечи разных форм, паяльная лампа

"Лаборатория великого делания”

ELENA ELAGINA and IGOR  MAKAREVICH

“Laboratory of Great Doing”

materials: dried pigments.  color wax candles,  blow lamp 

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День тридцать восьмой.

День тридцать восьмой. АНТОН СМИРНСКИЙ

медецинская  помощь картине Айдан (день тридцатый)

Материалы: бинт, клей ПВА.

ANTON SMIRNSKIY

Medical  help for Aidan’  painting (day 30)

materials:  bandage, latex  glue 

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День тридцать седьмой.

День тридцать седьмой. КИРИЛЛ МАРКУШИН 

Материалы: дрель, четыре болта, спрей с серебряной нитроэмалью 

Плоскости были свинчены в блок 

KIRILL MARKUSHIN 

materials: drill, four large cap screws, silver spray 

 Surfaces was screw into block

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День тридцать шестой.

День тридцать шестой. Отсутствие       Лев Степанов

На эту пустую страницу, так как это отсутствие не имело визуальной документации я считаю возможным поместить  историю, фактически завершающую проект, уже за его рамками, ни во что не реализовавшуюся, но меня потрясшую и даже напугавшую. М.П.

Где-то под конец акции среди зрителей появился молодой человек - знакомый знакомых, художник, откуда-то из отпавших бывших республик, очень  молодой, но  уже с биографией местного авангардиста. И, естественно, получил как и все описание проекта.

Вновь он появился позднее, недели через три, по вполне житейскому поводу.

И вдруг он предлагает стать Благовым, полностью, по Расписанию, на год, если не умрет раньше, с условием что ему выделят комнату (камеру)(sic!) плюс материалы для рисования и минимальное содержание чтобы вести акцию...

Bыйти оттуда, если выживет, он предполагал через год, получив документы на имя Благова Андрея (что в нашем мире вполне возможно).

Не знаю, стоит ли описывать личные предпосылки, толкнувшие его на такое предложение. Я, естественно, ими поинтересовалась и вполне доверяю ответу. За этим стоял не только кризис художественного языка, но и достаточно трагические обстоятельства...    

Возникло множество вопросов. До каких  пределов я, как автор рамки проекта могу отвечать за подобный риск уже за рамками и проекта и собственно художественного эксперимента...                   

Финансовая невозможность реализации этого продолжения была спасительна, во всяком случае для меня, как оказалось, не готовой нести ответственность за призрак моего персонажа, грозивший ожить, чтобы опять умереть уже в  реальном теле.

Это несостоявшийся Андрей Благов, собравшийся через двадцать лет повторить первый перформанс Тейчина Сье не ведая о его существовании.

absence        Lev Stepanov

As there was no visual documentation for this empty page, I’ve figured that it would be best to fill it with the following story that had happened beyond the framework of the project and had no continuation, but that had caused me quite a surprise and even frightened me. M.P.

Closer to the end of the project, a young man showed up among the audience. That was an acquaintance of some friends of mine, an artist from some of the ex-republics, very young, but already with a biography of a local avant-gardist. Just as everybody else, he was given a description of the project.

Next time he showed up about three weeks later on some utterly trivial occasion. An then, all of a sudden, he comes up with a suggestion to become Blagov for one year, on the schedule, if he doesn’t die earlier, provided that he is given a room (a ward) (sic!), plus materials for drawing and a small amount of money to be able to run the project.

According to his idea he would leave the ward precisely one year after, and get a passport for the name of Andrey Blagov (which is quite feasible in our world).

I don’t know if I should recount his personal motives, which I, of course, inquired about, and am inclined to trust. I can only say that it was not only the crisis of artistic language, but also certain tragic events.

I found myself overwhelmed with questions. To what extend can I, as an author of the project, take responsibility for such risk beyond the framework of the project and, in fact, beyond the framework the artistic experiment.

Financial inability to incarnate this project turned out to be a salvation, at least for me, as I found myself not ready to bear responsibility for the ghost of the character that I had created, promising to return to life in order to die in a real body

Альбом: 5 сентября 2013 г.

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День тридцать пятый.

День тридцать пятый. ВЛАДИМИР МИРОНЕНКО. 

Материалы: краска белая, кисть малярная маховая, перчатки белые, монитор TV 

Лечь! - Встать!  Видеоперформанс 

VLADIMIR MIRONENKO 

Materials: white paint, paint brush, white gloves, a monitor TV

Lie down! - Stand up! videoperformance

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День тридцать четвертый.

День тридцать четвертый. ГЕРМАН ВИНОГРАДОВ 

Материалы: паяльная лампа, бензин.  

Здравствуйте, дорогие радиослушатели ! Сегодня в нашей студии нет ни хуя. А вот и Б! БЦЦ! БЦЦ, Ц+Е!!! Температура: Берлин - цы-цы, ся-ся - минус 12 градусов. Wien - цы-цы ся-ся - минус 26 градусов и пиздец... 

GERMAN VINIGRADOV 

Material: blow lamp, petrol. 

 Good morning, dear listeners! There’s but a fucking nothing in our studio today! And here is B! BZZ! BZZ! Z+E! Weather forecast: Berlin - zi-zi, sia-sia - 12 degrees below zero. Wien - zi-zi, sia-a-sia - 28 degrees below zero and fuck off.

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День тридцать третий.

День тридцать третий. ЕВГЕНИЙ ГОР 

Материалы: веревка белая, ножницы, краски белая и черная. 

В своей части коллективной акции галереи “Spider & Mouse” я решил использовать тему, которая занимала меня во многих работах последних лет. Эта тема - поиск пластического эквивалента для процесса эманации энергии и света в мир. Для этой древней идеи мне удалось найти традиционный символ - “перевернутое дерево”. Своими ветвями это древо мира достигает нашего низшего и темного уровня. В галерейной акции я сложил панели рубероида с многочисленными наслоениями фактур, разнообразных материалов и изображений таким образом, чтобы подчеркнуть хаотичность и нерегулярность пространства. Три вертикали вторгаются в эту среду как три световых столба. Но свет в основании этих столбов вступает в контакт, смешивается и поглощается неорганизованной материей и хаосом.                                                                                            Евгений Гор 

 EUGENIY GOR 

materials: white rope, scissors, white and black latex paint, time: 

In this collective project under the aegis of “Spider & Mouse” gallery I wanted to realize the ideas which I was interested with in my recent art work. The main theme is the search of plastic equvalent of the emanation of energy and light into our world. I seem to manage to find traditional symbol of this ancient idea - that is “the turned up tree” image. This tree reaches our low and dark level with its boughs. In my gallery action I put the ruberoid panels with its previous layers of painting and texture one upon another, so that to stress chaotic and irregular nature of the space. Three verticle lines intrude upon this space as three light pilars. But the light at the base of these pilars gets into contact with, is mixed and absorbed by matter and chaos.                                                      

                                                                                                                                                            June 15, 1997

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День тридцать второй.

День тридцать второй. ЛЕВ РУБИНШТЕЙН

Материал: фломастер.  

однажды я вышел из дома...

............................................

............................................

..............................................

................................................

..............................................

......................................................

.................................................

9

...................................................

.....................................................................

..................................................

..............................................

.............................................

...............................................

16

фрагменты книги реконструированы по видеозаписи

LEV RUBINSHTEIN

one day I went out of doors...

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День тридцать первый.

День тридцать первый. ВЛАДИМИР САЛЬНИКОВ

Моя идея очень проста. Я успокоил тело вампира Андрея Благова, высасывающего кровь (сперму, содержимое яичников), одним словом - творческие силы московских художников. Для этого я сделал маленькие осиновые колышки. Покрасил их в красный цвет, цвет жизни, цвет оберегов у индоевропейских племен. И забил в составное коллективное творческое тело ненавистного мне Благова. Прощай, гнусный нетопырь! Теперь ты в Аду!

Владимир Сальников. 13.06.97

VLADIMIR SALNIKOV

My idea is a very simple one. I have peaced the body of a vampire Andrew Blagov sucking blood (sperm, ovaries’ contents), in short, creative power of Moscow artists. Having this purpose in my mind I made some  aspen pegs and painted them in red, which is the colour of life, the colour the indo-european tribes used when making their amulets-guards, and then hammered them in the composite collective creative  body of my bitter enemy the Blagov. Farewell, wicked noctile! You are in the Hell now!

VLADIMIR SALNIKOV June 13, 1997

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День тридцатый.

День тридцатый. АЙДАН САЛАХОВА

Ковер “День и ночь”

Материал: краски ПВА,  кисти

AIDAN  SALAKHOVA

Carpet "Day and Night"

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День двадцать девятый.

День двадцать девятый. СЕРГЕЙ ШУТОВ

Материалы: трафарет, спрей с черной нитроэмалью

Плоскости  были  возвращены  на лицо.

SERGEY SHUTOV

materials: stencil, black spray

Surfaces  was  returned   from  reverse side

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День двадцать восьмой.

День двадцать восьмой. ЛЕОНИД ТИШКОВ

Я  ЛЮБЛЮ  ДОЛЛАР

Пока Саши нет дома или терроризм и наивность. Посвящается Бренеру.

Настоящая акция представляет собой повторение жеста нанесения знака американского доллара посредством аэрозольного баллончика на картину Малевича в Стедлик Музее. В настощем повторении жеста Бренера присутствуют те же компоненты: картина художника (Благова), выставочное пространство (Музей Неизвестного Художника), террорист с баллончиком, Но даже при умножении компонентов (количество картин и художников, рисовавших их) данная акция не имеет того эффекта, что в случае Бренера. Никогда о ней  не напишет Flash Art и не будет никакого коммерческого успеха каковой имеет искусство Алексанра Бренера.

Но как всякий художник я тоже  жажду популярности и денег и потому честно признаюсь: Я люблю доллар так же, как Саша, и рисую его чистый и ясный знак. К тому же Николаша, куратор данных упражнений, попросил меня изобразить какой-ниБудь даблоид и тем самым отметиться как автору. Что я и сделал.

Леонид Тишков.

LEONID TISHKOV

I love dollar

While Sasha is absent, or terrorism and hatred.

Homage a’ Brenner.

This action is a repetition of marking a Malevitch in Stedelejk museum with the symbol of dollar by means of  spray. In this case of the repitition all the components of Brenner’s gesture take place: the artist’s (Blagov’s) painting, exhibition space (the Unknown Artist’s Museum), a terrorist with a spray. But even in spite of multiplication of the components (of  paintings and artists who painted them) this action couldn’t have an effect as in the Brenner’s case. It would never be described in Flash Art, it would not be any commercial success as the Alexander Brenner’s art is.

But I crave for enjoying wide popularity and money as any artist does and can honestly confess I love dollar as much as Sasha does and that is why I do paint its pure and clear sign. Besides Nikolasha, a curator of the given exercises, told me to picture some dabloid thus marking myself as an author. Which I have done.

Leonid Tishkov

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День двадцать седьмой.

при исходной трансляции был утерян звук 

День двадцать седьмой. КОНСТАНТИН ЗВЕЗДОЧЕТОВ

Материалы: пиво в бутылках , вобла, скотч багажный, краска водоэмульсионная,

KONSTANTIN ZVEZDOCHETOV

materials: beer bottles, dried fish, glue wrapping tape, latex white  

Альбом: 10 августа 2011 г.

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День двадцать шестой.

День двадцать шестой. ГИА РИГВАВА 

материалы: кисть, краска водоэмульсионная, белая, краски масляные 

Плоскости были повернуты на изнанку. 

GIA RIGVAVA 

materials: paint-brush, white latex paint, oil paint 

Surfaces was turned on reverse side.

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День двадцать пятый

День двадцать пятый. АНДРЕЙ ФИЛИППОВ 

Материалы: черная краска, кисть 

ANDREY FILIPPOV 

materials: black latex paint, paint brush.

Акция Реконструкции. Картины 33-48. День двадцать четвертый

День двадцать четвертый. ПЕТР ПЕРЕВЕЗЕНЦЕВ 

Материалы: цветные восковые мелки 

 ПИСЬМО ЭМИЛИИ. 

Эмилия из Копысы уже давно никто не пишет писем. И нет такого письма, чтобы не было написано и не надо [нрзб.], не было бы погребено в бездонных копысенских архивах. Слежавшись под спудом [нрзб.] либо коснеют, заприходованные в каталогах картонажной [нрзб.] на этом письмо обрывается, продолжение утеряно.

Петр Перевезенцев 

PETR PEREVEZENTSEV 

 materials:color wax chalks; time: one hour 

 A letter to Emily

Emily, nobody has been writing letter from Kopysa since long. And there is no such a letter that had not been written and one need not (illegible), had not been buried in the Kopysa’s bottomless archives. Hidden under a bushel (illeg.) they are either stagnated debited in the catalogus of the cardboard (illeg.) here the letter is suddenly cut short, the continuation is lost. 

Peter Perevezentzev