Акция Реконструкции. Картины 1-16. День тридцать второй..

постоянный участник Марина Перчихина. 

День тридцать второй. Очищение водой. 

Мытье поля из протянутого вниз по лестнице шланга. Плоскости плавают в десятисантиметровом слое воды.

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День двадцать седьмой.

постоянный участник Марина Перчихина. 

День двадцать седьмой. Упаковка (плоскости бинтуются белым скочем)

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День двадцать шестой.

Альбом: Акция Реконструкции 1-16

постоянный участник Марина Перчихина. 

День двадцать шестой. ПРОБУЖДЕНИЕ В МУЗЕЕ. 

Поляроидные снимки пространства музея. 16 штук. Раскладываются по плоскостям.

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День двадцать четвертый

постоянный участник Марина Перчихина 

День двадцать четвертый. 
Следы пустоты (после Паниткова). 

Поляроидное фото вместо того, чтобы документировать изменения на картинах-объектах фиксирует следы сменного участника, чей перформанс посвящен шестнадцати видам пустоты. Шестнадцать поляроидных снимков остатков золы, манки, сухих пигментов и вспомогательных атрибутов от перформанса Николая Паниткова становятся картинами единого жеста.

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День двадцать третий

постоянный участник Марина Перчихина 

День двадцать третий. Просмотр жизни. Очищение огнем. 

Расфокусированное видео (камера сломана)  - роковой момент моего марафона. Далее документация продолжится на цифровую камеру Куми в системе NTSC, (что на многие годы отложит обработку материала). 
Под конец расфокусированного "просмотра жизни" сжигаю осыпавшиеся части бумажных коллажей вместе с волосами, оставшимися  после перформанса Валерия Айзенберга. Это документируется в цифре,  заметно меняющей весь колорит и качество видео.
Потеря партнера - аналоговой камеры останавливает мою непрерывную активность, далее будут долгие паузы - "сон Благова".  

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День двадцать второй

постоянный участник Марина Перчихина 

День двадцать второй. Сокращение сущностей.

Сложенные попарно «картины» окончательно сшиваются степлером. В результате остаются восемь  объектов, при этом сохраняются шестнадцать картинных плоскостей, изначально заданных условиями проекта.

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День двадцать первый

постоянный участник Марина Перчихина 

День двадцать первый. Последние колера. 

Шестнадцать поверхностей, обе стороны которых участвовали в акции, складываются попарно, цветными сторонами наружу и черными с коллажем и каллиграфией – внутрь. Лишние бумажные накладки удаляются в «осыпь». Все остатки колеров, использованных на протяжение двадцати дней, растираются по поверхностям без всякого изобразительного смысла до полной сухости кисти. Кисть и краски свою работу закончили.

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День двадцатый

постоянный участник Марина Перчихина 

День двадцатый. 

МЫ УХОДИМ ВО ТЬМУ ГДЕ СВЕТИТЬ НАМ НЕЧЕМ...


Эта акция - экскурс в глубины персональной памяти. 

Всплывает конец 70х, перепечатанная на слепой машинке "Часть речи" И. Бродского, навязчиво стучащееся в голову четверостишие из  цикла "Песни невинности и они же опыта". Красное вино на брудершафт с видеокамерой, потом вино добавляется в краску и на картинных плоскостях  пишутся строки:

Мы уходим во тьму, где светить нам нечем.
Мы спускаем флаги и жжем бумаги.
Дайте нам припасть напоследок к фляге.

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День девятнадцатый.

постоянный участник Марина Перчихина 

 День девятнадцатый. Объединение сторон. Прорези. 

Не вспоминая о Лучо Фонтана, но следуя необходимости соединить в единый объект две активно разработанные картинные плоскости – лицо и изнанку восьми рабочих поверхностей, нахожу единственный способ осуществить это – пройти насквозь, дополнительно артикулируя это взаимопроникновение поверхностей за счет бумажных наслоений частично вторгающихся в дыры и выходящих из одной «картины» в другую. Акция осуществляется строго в соответствии с расписание героя «День» – с десяти часов пятнадцати минут до десяти часов сорока пяти минут. Приготовления к акции начинаются в 9.50 

Видеокамера является единственным зрителем и партнером. В акции 16 дня «просмотр жизни" уже осуществлялся как видеоперформанс, но там камера была активна, продолжала тело и зрение автора. В данном случае камера – отстраненный наблюдатель и только иногда через пульт дистанционного управления автор навязывает ей изменения угла зрения.

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День восемнадцатый.

постоянный участник Марина Перчихина 

 День восемнадцатый. Мусорный маятник. 

 В этот день не появился сменный участник (Люда Горлова). Мусор, собранный за день до того в прозрачный узел около метра в диаметре, подвешивается на крюк в центре помещения. Плоскости остались стоять в позиции предыдущего дня. На их фоне, напоминающем увеличенную футуристическую книгу, в пространстве раскачивается мусорный маятник.

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День семнадцатый.

постоянный участник Марина Перчихина 


ЧЕРНОЕ к ЧЕРНОМУ (после Назаренко).

Копировальная бумага, использовавшаяся в предшествовавшей акции, сметается к стене, где выставлены работы сменного автора этого дня – Татьяны Назаренко. Работы Назаренко композиционно строятся активными черными пятнами и штрихами. К этому «черному»  произвольно сметаются веником мои черные комки смятых использованных копирок, сохраненных со времен активной машинописной работы  и образуют с ними единую инсталляцию в двух плоскостях – стены и пола.
Полное название акции "Перемещение черного по направлению к черному"

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День шестнадцатый

постоянный участник Марина Перчихина 

День  шестнадцатый. 
Ежедневно с 5. 12 до 10. 13 просматривать свою жизнь.

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День пятнадцатый

 

постоянный участник Марина Перчихина 

День пятнадцатый. Мусорный менеджер. (Фуза и осыпи)

В противовес обнулению-грунтовке, произведенной на картинах 33-48 сменным автором пятнадцатого дня, я «счищаю мастихином жирный слой краски» - такому действию классического живописца можно уподобить мое срывание слоев с плоскостей-объектов. "Фуза" и "осыпи" вместе с самими "картинами" становятся единой напольной инсталляцией, противостоящей белизне закрашенного палимпсеста.

Одновременно эта акция соотнесена с «самодеструкцией» Андрея благова, завершавшей второй период его творчества, «ремарт».

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День четырнадцатый

постоянный участник Марина Перчихина 

День четырнадцатый. Камлание маляра. Ведьмина кухня. 

Частично воспроизводится инсталляция «Камлание маляра", бывшая переходной зоной между наследием Благова и Музеем Жилища – застекленная форточка на четырех металлических банках от водоэмульсионной краски. 
Тонкая черно-белая бумажная лапша (отходы книжной обрезки) «варится» в клеевом растворе, потом палочками для еды выкидывается на "картинные плоскости». Когда содержимое кастрюли заканчивается, туда погружаются другие бумажные элементы инсталляции, но прогцесс готовки неожиданно переключается на жест "стирки".

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День тринадцатый

 

постоянный участник Марина Перчихина 

День тринадцатый. Беломор Ява. Эксгумация времени.

Пустые  пачки  из коллекции,  собранной за двадцать лет курения  папирос «Беломор»  и часто служившие записными книжками или блокнотами для эскизов, вторично используются для машинописного комментария и входят в коллажи на «картинных плоскостях». Далее бумажные мундштуки, накопленные за время ремонтных работ в большой банке от малярной краски распределяются по поверхностям в свободном посеве. Часть вторая – подсчет выкуренного по мундштукам на каждой «картине», цифры записываются белой краской. 
(вторая часть видео пока не обнаружена)

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День двенадцатый.

постоянный участник Марина Перчихина 

День двенадцатый.   Серые обложки. 

Плоскости превращенные в книги-объекты покрываются серыми листами-светокопиями с тонким белым перфорированным контуром.

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День одиннадцатый

постоянный участник Марина Перчихина 

День одиннадцатый. Моя библиотека. 

материалы: найденные светокопии проиизводственных таблиц, степлер

Все редимайды, заготовленные для бук-арта, становятся наслоениями картинных плоскостей. Букарт перестает быть содержательным сообщением о потерявшей смысл книге, оставаясь пластическим способом обращения со старой бумажной продукцией.

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День десятый, часть вторая.

постоянный участник Марина Перчихина 

День десятый. Часть вторая. Цифровой столб.

материалы: душевая кабина, еда, видеокамера, бумага с распечаткой рядов цифр, пишущая машинка. 

Душевая кабина завешивается перфорированными рулонами от ЭВМ с рядами цифр. С видеокамерой в руках нахожусь внутри кабины и веду камеру вдоль столбцов цифр, пока не дохожу до максимально доступного из сидячего положения места. Поворачиваю камеру над головой, так что она транслирует на экран пятки и поджатые ноги сверху, после чего в ракурсе снизу транслируется голова на фоне цифрового столба. Передаю камеру внешнему наблюдателю (кажется, Куми) и разрывая рулоны по линиям перфорации выкладываю их изнутри кабины – наружу. Восемь картинных плоскостей заклеиваются бумагой с распечаткой цифр. Кто-то из друзей во время перформанса приносит еду – большой болгарский перец и хлеб. «Рабочий завтрак» становится частью действия. 
Обе части акции этого дня являются уходят от действий близких к "action painting" в чистый перформанс.
Первая часть вообще не оставляет следов на картинных плоскостях, а вторая, включающая в себя отдельный видеоперформанс, приводит к обнулению картинных плоскостей бумажным слоем.

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День десятый, часть первая.

постоянный участник Марина Перчихина 

День десятый. Часть первая. Соната призраков. 

материалы: душевая кабина, пишущая машинка "Торпедо". 

Акция Реконструкции. Картины 1-16. День девятый.

постоянный участник Марина Перчихина 

День девятый. Штрих-пунктир 
(переворот картин, с первой по восьмую, наизнанку). 

Этот переворот на пустую черную изнанку произойдет и у сменных авторов, но много позже. А пока, в силу отсутствия сменного автора на девятый день акции, можно вчитаться в дневники героя, Андрея Благова, синхронные его Расписанию Жизни. 

 9 YIII87 
Теперь кажется мой Рем-Арт исчерпан. Надоело, или нет, - страшно. Совсем раствориться нет смелости. Работы мои из ремонтной одежи и шелухи сбережет ли Васька? Может выкинет спьяну. Впрочем я уже ушел из этой одежды опять в небытие и какое мне до нее дело. И кому я пишу сейчас это? Эмилии? Не дойдет. Да и потеряло уже смысл. Сейчас, когда мы совсем рядом, границы почти открыты, занавес упал, победительные маэстро и молодняк следом, весь андеграунд, вагонами везет холсты в Европу. И она ждет меня среди них, постаревших, быстро там толстеющих. Только не еду. Не с чем. Картинок уже давно не пишу. Рем-Арт? Как его вывезешь, стены чужие, слои обоев с них, заляпанные доски, газеты с потеками краски, все это живет только здесь, в присутствии, в стенах квартир и исчезает с первой прокаткой и с первой налепленной обойной полосой. Конечно есть фото, Лешка кажется снимал, но это уже картинки, уже чужие, другое. То, что проживаешь в этих ободранных стенах, каждое изменение, все следы жизни - не вывезешь. Может камера - кино или видео - но увы, это невозможно и уже поздно. Пять лет прошло. Я не помню сколько жилищ про шел я со шпателем и валиком, но каждое - пока чистил, сдирал шпаклевал, олифил - было моим лучшим произведением, живущим и исчезающим. Почти как декорации на сцене, только здесь все вправду и все необратимо. Каждый жест оставлял след и закрывался новым, это настолько серьезней для меня чем все картинки и декорации, это было впервые настоящим касанием жизни, почти слиянием и уходом - каждый раз. Почему же закончилось? не могу понять что произошло, но вдруг я устал от этой жизни-смерти вместе с распадающейся никчемной материей, хотя продолжаю ее до боли ощущать как отрываемое свое, как кожу, как иной - краску положенную на холст. Эти ошметки-потеки, разворошенные слои, пудра счищенной побелки, нет не буду больше описывать, эта материя есть только когда живешь в ней ... да и все читать далее