27 июля - 7 августа 2011
Концепция - Денис Мустафин и Матвей Крылов
Концепция - Денис Мустафин и Матвей Крылов
дискуссия в ЖЖ
Возможно ли судьбу целого художественного поколения свести к одной усредненой приблизительной биографии? Допустим на секунду такую возможность. Тогда в нашем случае выйдет приблизительно так.
Дата рождения где-то вторая половина 60-х аккурат под занавес хрущевской оттепели, в одном из многих городов России как и прочих незаслуженно округленных до титула "миллионника", достаточно удаленного от центра, чтобы сделать поездку в столицу событием исключительным и малодоступным. Окончание школы приходится на застойное начало 80х, сразу после призыв в ряды советской армии с риском расплачиваться за долги воинов-интернационалистов, за дембелем без лишних проволочек поступление в советский институт с бесплатным например гуманитарно-художественным образованием и выпуском в новую неопределенность первых смутных девяностых. Затем следует период ничем не ограниченных и никем не востребованных творческих экспериментов, бытовая трансгрессия, экзистенциальный бунт, определение дискурса и формирование художественной среды, вплоть до полного исчерпания иллюзий и местного потенциала. Долгожданные нулевые вместо обещанного конца истории, приносят сытое чувство новоиспеченной стабильности, а вместе с ней ощущение невосполнимой потери, "Проблема 2000" на поверку оказывается сбоем совсем других систем, поднимается новая волна внутренней эмиграции. Приблизительно в это время художник обнаруживает себя в одном из многочисленных московских офисов, а чуть позже потеряв собственную хватку и оказавшись в тисках нового ритма, добровольно расстается с художником в себе, ради иного статуса, понемногу растворяясь в кипящей массе успешного креативного класса.
Что это было? Форма коллективного протеста символизирующая смерть автора? Художники подобно леммингам стадно-бессмысленно жертвующие собой, что в конечном итоге снова оказывается всего лишь оптической иллюзией, где нет ни жеста, ни авторства, ни даже массовости этого жеста.
На выставке мы предъявим работы нескольких художников на первый взгляд совершенно не связанных между собой, однако связь существует, авторов объединяет нечто большее, чем скажем стилистическое сходство или приверженность некой традиции. Их роднит тотальное отсутствие творческих амбиций, готовность порвать со своим художественным прошлым или предложить его в обмен на Другое будущее. Поэтому вы не узнаете имен тех, кому удалось расстаться с собой как художником - представленные работы выставлены на условиях полной анонимности. Такой отказ от авторства ставит всех авторов в одинаковое положение, более того, он превращает всех авторов в одного анонимного автора, с одной универсальной судьбой, которой хватило на целое поколение, поколение художников пожелавших остаться неизвестными.
Возможно ли судьбу целого художественного поколения свести к одной усредненой приблизительной биографии? Допустим на секунду такую возможность. Тогда в нашем случае выйдет приблизительно так.
Дата рождения где-то вторая половина 60-х аккурат под занавес хрущевской оттепели, в одном из многих городов России как и прочих незаслуженно округленных до титула "миллионника", достаточно удаленного от центра, чтобы сделать поездку в столицу событием исключительным и малодоступным. Окончание школы приходится на застойное начало 80х, сразу после призыв в ряды советской армии с риском расплачиваться за долги воинов-интернационалистов, за дембелем без лишних проволочек поступление в советский институт с бесплатным например гуманитарно-художественным образованием и выпуском в новую неопределенность первых смутных девяностых. Затем следует период ничем не ограниченных и никем не востребованных творческих экспериментов, бытовая трансгрессия, экзистенциальный бунт, определение дискурса и формирование художественной среды, вплоть до полного исчерпания иллюзий и местного потенциала. Долгожданные нулевые вместо обещанного конца истории, приносят сытое чувство новоиспеченной стабильности, а вместе с ней ощущение невосполнимой потери, "Проблема 2000" на поверку оказывается сбоем совсем других систем, поднимается новая волна внутренней эмиграции. Приблизительно в это время художник обнаруживает себя в одном из многочисленных московских офисов, а чуть позже потеряв собственную хватку и оказавшись в тисках нового ритма, добровольно расстается с художником в себе, ради иного статуса, понемногу растворяясь в кипящей массе успешного креативного класса.
Что это было? Форма коллективного протеста символизирующая смерть автора? Художники подобно леммингам стадно-бессмысленно жертвующие собой, что в конечном итоге снова оказывается всего лишь оптической иллюзией, где нет ни жеста, ни авторства, ни даже массовости этого жеста.
На выставке мы предъявим работы нескольких художников на первый взгляд совершенно не связанных между собой, однако связь существует, авторов объединяет нечто большее, чем скажем стилистическое сходство или приверженность некой традиции. Их роднит тотальное отсутствие творческих амбиций, готовность порвать со своим художественным прошлым или предложить его в обмен на Другое будущее. Поэтому вы не узнаете имен тех, кому удалось расстаться с собой как художником - представленные работы выставлены на условиях полной анонимности. Такой отказ от авторства ставит всех авторов в одинаковое положение, более того, он превращает всех авторов в одного анонимного автора, с одной универсальной судьбой, которой хватило на целое поколение, поколение художников пожелавших остаться неизвестными.
фото Влад Чиженков
